Черепа снова в моде: Alexander McQueen возвращает главный ДНК-принт

Когда-то шарф с черепами Alexander McQueen был пропуском в закрытый клуб нулевых: у кого он есть, тот «в теме», остальные — смотрят селебрити-хронику и тихо завидуют. Потом мода шагнула дальше, а принт перекочевал в раздел винтажной ностальгии — туда же, где хранятся блестящие микро-топы, таблоидные скандалы и джинсы с опасно низкой посадкой. Но сегодня черепа снова всплывают повсюду: от шелковых платков Тимоти Шаламе и кастомных платьев Марго Робби до подиумов современного McQueen (с легкой руки Шона МакГирра). И кажется, вопрос уже не в том, вернется ли этот принт, а готовы ли мы снова носить на шее маленькое напоминание о собственной любви к драме и британскому панку.

Немного истории: как череп стал иконой

Паттерн с черепами впервые появляется у Alexander McQueen в коллекции Irere сезона весна–лето 2003: сначала как принт на тонком шелковом шарфе, который в шоу завязывали на бедрах, запястьях и ручках сумок — как у пиратов, только вместо абордажа здесь была история о кораблекрушении и перерождении героини в амазонскую принцессу.

Вдохновленный пиратским флагом, этот череп в руках McQueen становится модным манифестом: жестом риска, свободы и очень прямым вызовом чересчур благополучной роскоши начала нулевых. Это был тот редкий случай, когда аксессуар с понятной, почти карикатурной символикой вдруг превращается в культурный комментарий — о том, что под отполированным фасадом люкса всегда есть место страху и бунту.

Шарф почти моментально стал трендом: благодаря удобному формату и узнаваемому принту он вышел далеко за пределы подиума и уже через пару сезонов превратился в it‑аксессуар десятилетия. Его носили сестры Олсен, Ким Кардашьян, Линдси Лохан, Кристина Агилера и Пэрис Хилтон — фактически весь таблоидный пантеон нулевых, который тогда и задавал визуальный язык глянцевой повседневности (читайте также: Olsen tuck: заправлять волосы под одежду — новый модный прием от сестер Олсен).

При этом у принта есть и очень прагматичная подоплека. После конфликта с LVMH и сделки с Gucci Group на Александра Маккуина усиливается давление сразу двух люксовых конгломератов: от дизайнера ждут невозможного — сохранять художественный радикализм и при этом продавать больше. Шарф с черепами стал блестящим компромиссом: доступный по меркам бренда, но максимально узнаваемый продукт, который позволяет транслировать ДНК Дома не только через подиумные образы, но и через миниатюрный, но яркий аксессуар. Это формат «маленькой роскоши», которую гораздо проще себе позволить, чем кутюрное платье, и которая при этом работает как мгновенный маркер принадлежности к миру McQueen — что-то вроде пароля «я тоже на темной стороне».

Нулевые, ресейл и культ черепа

В середине 2000‑х шарф с черепами жил сразу в двух мирах: на подиуме и в стристайл‑хронике. Базовый образ того времени — огромные солнцезащитные очки, низкая посадка джинсов, безразмерная сумка (лучше — если это будет Chanel Supermodel или уже повидавшая жизнь Birkin) и небрежно накинутый шарф McQueen, который делает весь комплект чуть более дерзким и опасным. Сегодня это считывается как чистая ностальгия по докризисной моде — до 2008 года, до тотального пересмотра фешн-потребления.

Неудивительно, что на ресейле шарф с черепами так и не исчез: у крупных площадок есть отдельные категории с этим паттерном, а цены на винтажные экземпляры остаются стабильно высокими — вещь не ушла в разряд устаревших, а аккуратно перетекла в статус культовой.

Новый виток: от подиума к Марго Робби

Текущий интерес к черепам McQueen назревал уже несколько сезонов. Приход креативного директора Шона МакГирра совпал с новым витком ностальгии по «темной» романтике бренда: он вернул мотив черепа в коллекциях FW25 и SS25 — на цветных шелковых рубашках, браслетах и аксессуарах, открыто отсылая к Irere 2003 года. Параллельно черепа начинают всплывать и в поп‑культуре: Тимоти Шаламе в пресс‑туре «Боб Дилан: Никому не известный» несколько раз появляется в шарфах McQueen, а Чарли XCX на Гластонбери завязывает сразу несколько таких платков в топ (читайте также: Эволюция стиля Чарли XCX: от Tumblr-гранжа до кинодивы).

История с Марго Робби и пресс‑туром «Грозового перевала» ложится поверх этого контекста просто идеально.

Во‑первых, сама по себе экранизация с ее мрачной романтикой и ветреным британским готик‑настроением идеально рифмуется с ДНК McQueen.

Во‑вторых, Марго встраивает принт в обновленный мейнстрим‑нарратив: если черепа появляются на красной дорожке у актрисы такого уровня, значит, тренд официально «разрешен» — и для масс‑маркетов, и для всех неравнодушных (читайте также: Чему нас научило модное сотрудничество Марго Робби и Эндрю Мукамала: стайлтрики, которые должна знать каждая).

Почему именно сейчас: темная эстетика и малые удовольствия

Возвращение принта McQueen идеально совпало с тем, что сейчас происходит к моде: интерес к dark romance, emo и goth‑эстетике, тренды trashcore и recessioncore, которые переосмысляют нулевые как слегка тревожный, «грязный» период. Череп в этом контексте перестает быть рокерским клише и становится символом честного разговора о хрупкости, тревоге и одновременно желании красиво жить «на грани».

Также не стоит недооценивать магию «маленькой роскоши». В период, когда люкс дорожает, а потребители требуют и этичности, и прозрачности, небольшие, но знаковые аксессуары вроде шарфа с черепами оказываются самым реалистичным способом прикоснуться к бренду и его мифологии. Принт при этом не меняется уже больше двадцати лет — редкий случай, когда украшение переживает тренды и сезонные коры, оставаясь тем же самым, каким его полюбили в далеком 2003‑м.

Что это значит для нас?

Если обобщать, возвращение черепов McQueen — это симптом того, что мода снова хочет определенности и узнаваемых символов. Череп здесь работает как шифр: достаточно одного небольшого платка или браслета, чтобы считать отсылку к целой эпохе, к Александру Маккуину и к его умению превращать мрачное в притягательное.

Виктория Борзилова

Фото и видео: Getty Images, социальные сети: @alexandermcqueen, @sean.mcgirr, @itsakuoma

Сегодня читают